Родился 20 августа (1 сентября) 1898 г. в Киеве в семье А.И.Булгакова (см.) и В.И.Покровской (Булгаковой) (см.). Окончил Первую Александровскую гимназию и в начале октября 1917 г. поступил в Киевское Алексеевское инженерное училище, стал юнкером. Во время Октябрьского (1917 г.) вооруженного восстания в Киеве оказался в гуще боев и едва не погиб. В конце декабря 1917 г. после расформирования военных училищ стал студентом медицинского факультета Киевского университета. Осенью 1919 г. вступил в ряды Добровольческой армии, возможно, был ранен во время октябрьских боев в Киеве, из-за чего и отправился в Феодосию, где служил в тыловых частях белой армии, учился в местной стрелковой школе. Из Крыма Н.А.Булгаков эвакуировался в ноябре 1920 г. вместе с частями генерала барона П.Н.Врангеля в турецкую Галлиполи, откуда в 1921 г. перебрался в Хорватию (тогда часть Королевства сербов, хорватов и словенцев), где поступил в Загребский университет на медицинский факультет. Родные в России и на Украине не знали, жив ли он и где он.

Первое из дошедших до нас писем Н.А.Булгакова эмигрантского периода его жизни датировано 16 января 1922 г. и было адресовано матери. Оно явилось долгожданным известием о судьбе обоих младших братьев Булгаковых, Николая и Ивана, от которых не было сведения после их эмиграции. Поступив с помощью профессора Лапинского в университет, он должен был обеспечивать свое существования для возможности учебы. Николай Афанасьевич нанялся санитаром в барак черный оспы и провел там все время карантина. Работал и в бараке сыпнотифозных. Это по вечерам. А утром и днем была анатомия и все те лаборатории и лекции, необходимые для учебы студента-медика. Но не только это: он организовал студенческий русский оркестр балалаечников, стал его дирижером, запевалой и вдохновителем.

Н.А.Булгаков блестяще закончил свое учение в Загребском университете и был оставлен при кафедре бактериологии в аспирантуре. В 1929 г. удостоился звания доктора философии, специализировался с помощью хорватского ученого Виктора Сергича по бактериофагам. Совместно они сделали несколько работ, и эти работы оказались настолько серьезными, что на них обратил внимание первооткрыватель бактериофага профессор Феликс д’Эрелль и вызвал Н.А.Булгакова и его коллегу к себе в Париж. Туда Николай Афанасьевич прибыл в августе 1929 г., о чем сообщил брату в Москву: «…Условия дают мне возможность скромно жить, ни от кого не завися, я давно это не имел». В ответ М.А. Булгаков писал в Париж: «Счастлив, что ты погружен в науку. Будь блестящ в своих исследованиях, смел, бодр и всегда надейся».

Судьба брата напомнила Михаилу судьбы его героев – ученого-зоолога Персикова в «Роковых яйцах» и хирурга Преображенского в «Собачьем сердце». В самой семье Булгаковых и рядом исследователей утвердилось мнение, что Николай был основным прообразом Николки в романе «Белая гвардия» и пьесе «Дни Турбиных». Он, как мог, помогал московскому брату-писателю (в частности, при написании «Жизни господина де Мольера»), был доверенным лицом по делам авторских прав издания за рубежом произведений М.А.Булгакова, постановкой его пьес, занимался гонорарными делами. В ряде писем к брату писатель просил проследить за слишком вольной интерпретацией его пьес переводчиками и постановщиками, опасался бесконтрольной публикации за границей произведений, запрещенных в СССР. Так 6 сентября 1929 г. он обратился с просьбой «проверить слух о том, что на французском языке появилась, якобы, моя запрещенная повесть «Собачье сердце». По счастью слух оказался ложным. В 1935 г. он просил Н.А.Булгакова проследить, чтобы убрали из французского перевода пьесы «Зойкина квартира», уже идущей на парижской сцене, вставленные постановщиками двусмысленные и провокационные фразы с упоминанием Ленина и Сталина, и утверждал: «Абсолютно недопустимо, чтобы имена членов Правительства Союза фигурировали в комедийном тексте и произносились со сцены…» Эти требования были выполнены.

В 1932 г. Н.А.Булгаков женился на дочери киевского профессора Яхонтова, Ксении Александровне. Она окружила его заботой, создала домашний уют. В 1935 г. мексиканское правительство обратилось к профессору д’Эреллю с просьбой помочь организовать преподавание бактериологии в Мексике. Вместо себя д’Эрелль послал Н.А. Булгакова. В шесть месяцев все было организовано, и, рассказывая о проделанной работе, он сообщал о своих лекциях в Мексике: «Сначала я читал их по-французски, а потом уже по-испански». Организовав там бактериологическую лабораторию и наладив систему преподавания, Н.А.Булгаков вернулся в Париж. Вскоре началась война, пришла немецкая оккупация. Работа в лаборатории становилась все труднее. В 1941 г. германские войска заняли Югославию. Николай Афанасьевич был югославским подданным, и его тогда во Франции арестовали; как заложника, отправили в лагерь около Компиеня. Там он так себя проявил: стал врачом лагеря, леча одних, помогая бегству другим, утешая третьих. Когда окончилась война и поднялся вопрос о ввозе бактериофага в США, специальная комиссия, приехавшая из Америки для осмотра лаборатории, дала нужное разрешение только потому, что Н.А.Булгаков показал им свою коллекцию живых микробов – одну из богатейших в мире. Увидев не только коллекцию, но и работу машин, стерильно наполняющих и запаивающих ампулы, американская комиссия сейчас же дала разрешение на ввоз продукта лаборатории бактериофага в США.

Это произошло уже в Пастеровском институте, где вскоре после окончания войны работал Н.А.Булгаков. Правительство Югославии за участие в движении Сопротивления наградило его орденом, за научные достижения он был награжден французским правительством орденом Почетного Легиона. Умер Н.А.Булгаков от разрыва сердца 13 июня 1966 г. в парижском пригороде Кламаре и был похоронен на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа. В день похорон у его могилы друзьями и коллегами были произнесены такие слова: «Вот – теперь мы похоронили и самого «юнкера Николку Турбина» – блестяще талантливого, во всех отношениях выдающегося человека, не знавшего компромиссов с совестью, отрицавшего всякого рода «разрушительную работу», как он сам говорил, посвятившего себя всего «созиданию», – будь это машина для заполнения ампул или спектакль «Общества врачей», – всюду и везде он работал больше всех. Теперь он успокоился. Это был глубоко верующий христианин-врач, большой ученый и исследователь, всесторонне талантливый и всею душою и мыслями чисто русский человек…» Братья Булгаковы – «Турбины», как назвал их Михаил Афанасьевич, – не угасили своего духа, ни на родной земле, ни в дальних краях. В их жизни торжествует человечность, разделенная географически, но единая в своем духе и в своей любви.

В январе 1919 г. служил в белой Астраханской армии, в марте в Киеве болел тифом. Осенью 1919 г. вступил в ряды Добровольческой армии в Киеве. В начале 1920 г. в составе корпуса генерала Н.Э.Бредова интернирован в Польше. В июле 1920 г. с отрядом Бредова прибыл в Крым, откуда в ноябре 1920 г. вместе с русской армией генерала П.Н. Врангеля эвакуировался в Галлиполи (Турция). В 1921 г. вместе с армией переселился в Болгарию, где осел в Варне. Там организовал русский оркестр (И.А. Булгаков с детства хорошо играл на гитаре и балалайке и пел).

В 1924 г. он познакомился с Натальей Кирилловной Минко, дочерью героя русско-турецкой войны 1877-1878 гг. генерала К.В.Минко, на которой женился. 25 февраля 1925 г. у них родилась дочь Ирина. В августе 1931 г. И.А.Булгаков с семьей по вызову брата, Н.А.Булгакова (см.), уехал в Париж, где вначале был таксистом, потом до конца своих дней проработал в оркестре русского ресторана. Из-за недостатка образования на более престижную работу он устроиться не смог. Необходимость же зарабатывать на содержание жены и дочери не позволила продолжить образование во Франции. По устным воспоминаниям дочери Ирины он писал нотные партитуры, сочинял музыку к собственным стихам и исполнял их во время ресторанных выступлений. В 1934 г. И.А.Булгаков развелся с женой и остальные годы жил один. Он умер в Париже в 1968 г. от последствий ранения, полученного в Гражданскую войну.

И.А.Булгаков очень любил старшего брата Михаила (помогавшего ему и Н.А.Булгакову материально в первые годы их нелегкой эмигрантской жизни), он ждал совета и в делах литературных, посылая Михаилу собственные стихи. В январе 1926 г. Иван писал: «Ты мне давно, давно послал одно письмо о моей старенькой вещице. Это дает мне право думать, что ты не будешь против налаженной переписке со мною. Прошу тебя, ответь. Я посылаю несколько вещей. Хочу, чтоб ты прочел и оценил» К письму прилагалось восемь стихотворений. Одно из них, «Страшный суд», как считают исследователи, могло повлиять на замысел «Мастера и Маргариты». Там есть, например, также строки «… Как небом посланный Христос. // Ему, последнему мессии // Последняя открыта казнь. // Пред ним склонит покорно выю // Земле измученной боязнь…»

О непростой жизни И.А.Булгакова в Париже можно узнать из его писем брату в 1930-х гг. В частности, в письме от 29 августа 1931 г. говорилось: «Работаю сейчас музыкантом на балалайке, в качестве оркестранта и солиста. Я женат… у меня дочка – Ира, ей сейчас около семи лет. О тебе все хорошо осведомлены и любят тебя как родного, радуются твоими радостями, болеют твоей болью. У меня есть многое о тебе, что храню бережно и с любовью. Если хочешь, я могу прислать тебе ряд фотографий – наших и колониальной выставки, где мы снимали и снимались. Я на ней в данное время работаю. Вступив в переписку, хочу знать, что тебя интересует, о чем хочешь беседовать. Я с тобой очень хочу быть в связи, но лишь бы не мешать тебе и твоей работе. Сам я тоже пишу, вернее, писал очень много: главное – стихи, немного прозы. Хотел бы с тобой делиться написанным… очень интересно бы знать все о твоей работе, иметь фотографии твои, твоей жены».

Последнее из сохранившихся писем И.А.Булгакова брату датировано 4 мая 1934 г. и представляет собой ответ на короткое послание М.А.Булгакова, где писатель был обеспокоен отсутствием известий от брата Николая. Он повторил, что очень занят, работает в оркестре, дополнительно дает два урока музыки, и вновь просил: «Мне хотелось бы, если у тебя есть возможность, получить несколько строк критики давно тебе мною посланного. Ты их мне обещал… и замолк. Даже самое плохое мнение (не мне тебе об этом говорить!) – лучше молчания. Если есть на это время – черкни хоть несколько слов». После этого письма М.А.Булгаков откликнулся на просьбу брата и послал ему разбор ранее присланных стихотворений: «Твоя муза мрачна и печальна, но у каждого своя муза, надо следовать за ней.… И это во многих стихотворениях. Они написаны туманно. Не отточена в них мысль до конца, и это порождает дефекты внешности, неряшливость».

Данное письмо – не только единственный отзыв о графоманских виршах брата, но и вообще единственный отзыв писателя о поэзии. Автор «Мастера и Маргариты», подходя с высокими мерками, всерьез требовал от брата-поэта ясности языка, точности употребляемых слов, логической непротиворечивости содержания. Возможно, он так долго тянул с ответом на стихи брата потому, что поэзию вообще-то не любил (исключая пушкинские стихи) и затруднялся объективно оценить его творчество, не хотел огорчать отрицательным мнением. Так или иначе, но после мая 1934 г. переписка братьев прекратилась. На это, скорее всего, повлияли неблагоприятные личные обстоятельства: в 1934 г. Иван Афанасьевич развелся с женой, брат же ему тоже не писал, хотя в письмах Н.А.Булгакову обычно просил: «передай привет Ивану».

Дочь И.А.Булгакова, Ирина Ивановна, дожила до наших дней. В браке с Сергеем Николаевичем Седаковым у нее двое детей – Елена и Михаил, и двое внуков – Николай и Наталья; это внучатые и правнучатые племянники и племянницы писателя. На ней кончается русская ветвь «французских» Булгаковых: у Николая Афанасьевича детей не было. И.И.Булгакова умерла 10 марта 2000 г. и похоронена на русском кладбище в Сент-Женевьев-де Буа. Приглашение на панихиду по ней подписано Шанталь и Михаилом Седаковыми-Булгаковыми с детьми, Еленой Седаковой-Булгаковой с детьми, Георгием Яковлевым с супругой и детьми, господами Вюйе и Люган. На этом же кладбище нашли успокоение Николай и Иван Булгаковы.

Писатель Юрий Слезкин, друживший с Булгаковым в 1920-е гг., вспоминал об этом: «Катаев был влюблен в сестру Булгакова, хотел на ней жениться. Миша возмущался: «Нужно иметь средства, чтобы жениться», – говорил он. А Катаев только писал стихи...»: и в 1923 г., и спустя 31 год, узнав о кончине своей бывшей возлюбленной. Замужество Е.А.Булгаковой все же состоялось. В Москве, в середине 1920-х гг. за ней стал ухаживать товарищ Михаила по Киеву Николай Леонидович Гладыревский, как и Булгаков по профессии врач (его брат, Юрий Леонидович, послужил прототипом Леонида Юрьевича Шервинского, ухаживавшего в романе «Белая гвардия» и в пьесе «Дни Турбинных» за Еленой Тальберг). Но этот брак не заладился, и вскоре Елена Афанасьевна выходит замуж за Михаила Васильевича Светлаева, сослуживца Андрея Земского, мужа ее сестры Нади. Они оба были филологами и писали совместные учебники по русской грамматике. 28 марта 1929 г. у Светлаевых родилась дочь, названная в честь бабушки Варварой. Супруги Светлаевы преподавали в Московском городском педагогическом институте им.В.П.Потемкина (позже – имени В.И. Ленина).

Сестры Булгаковы и их дети (двоюродные сестры) дружили домами. Вот что вспоминала в 1988 г. племянница Е.А.Булгаковой-Светлаевой Ирина Карум: «Самой любимой моей тетей была Елена Афанасьевна. Несмотря на разницу в годах, мы были с ней как подруги. Елена Афанасьевна была очень приветливой, милой, веселой и подвижной; с ней было легко, радостно, весело. Она постоянно что-нибудь напевала, «мурлыкала» себе под нос. У нее были красивые, густые волосы и большие серые с голубизной глаза, окаймленные пушистыми ресницами. С прекрасным характером был и ее муж – Михаил Васильевич Светлаев. Это тоже был мой самый любимый дядя. Дом Светлаевых был очень гостеприимным, вечно в нем были гости. Когда мы с мамой (В.А.Булгаковой-Карум. – Б.М.) приезжали в Москву, то останавливались у Светлаевых, а туда съезжалась со всей Москвы родня с мужьями, женами, детьми. Жили Светлаевы в Малом Каретном переулке, в большой коммунальной квартире, занимали по теперешним понятиям огромную комнату; когда она наполнялась родными, всегда стоял невообразимый шум, гам и смех! Булгаковы были все очень шумные, остроумные, веселые.

Лето мы проводили все вместе; либо московские сестры приезжали к нам в Киев (видимо, только до начала 1930-х гг. – Б.М.) вместе с мужьями и детьми, и мы уезжали в деревню Сподарец, в очень красивое место с живописной речкой Ирпень, на берегах которой рос орешник, и с густым сосновым бором, сосны которого были высоки и всегда шумели даже в тихую погоду… Либо мы с мамой приезжали в Москву и отдыхали в Краскове, где все сестры снимали дачу, либо на станции Сходня, где была своя дача у тетки М.В.Светлаева. На дачах жили очень весело: купались, ходили в лес, ставили спектакли, играли в крокет. Елена Афанасьевна бегала с нами под теплыми дождями и веселилась от всей души. В светлаевскую квартиру приходил и Михаил Афанасьевич, но всегда без Елены Сергеевны (третьей жены писателя. – Б.М.), которую сестры не любили, особенно моя мама <…>»

Осенью 1939 г. во время последней болезни Булгакова Елена Афанасьевна часто навещала его и заботилась об умирающем брате. 8 ноября 1939 г. сестра Надя известила ее о болезни писателя. 17 ноября 1939 г. Е.А.Булгакова писала в ответ: «Дорогая Надя! Сегодня я была у брата Миши, куда меня вызвали по телефону. Последние дни он чувствовал себя лучше, но сегодня перед моим уходом стал жаловаться на боли в пояснице (в области почек). Елена Сергеевна тоже больна, лежит. Я буду пока к ним ездить и сидеть с Мишей. Я пока свободна и могу бывать там ежедневно <…>. Я взяла на себя роль распорядителя семейных визитов и буду тщательно и добросовестно ее исполнять: живу ближе всех и у меня есть телефон (квартира Светлаевых – М.Каретный пер., 9, кв. 1 – ближе всего располагалась к квартире Булгакова в Нащокинском пер., 3-5, кв. 44; другие родственники жили на окраинах. – Б.М.). Я думаю, что нам все сестрам следовало бы повидать его до санатория. Он тяжело болен, плохо выглядит, грустно настроен <…>».

В эти дни Е.А.Булгакова-Светлаева прочитала в рукописи последний роман Булгакова. В дневнике Е.С.Булгаковой 16 января 1940 г. отмечено: «Сестра Миши – Елена пришла, читала роман запоем («Мастер и Маргарита»)». До публикации романа ей не суждено было дожить. Она умерла 3 мая 1954 г. от гипертонии в 52 года. Дружившая с ней дочь владельца дома на Андреевском спуске, где жили Булгаковы, И.В.Кончаковская, вспоминала о ее последних днях: «Леля, младшая, трагически умерла. У нее было варикозное расширение вен и, как следствие этой болезни, гангрена. Она пережила ампутацию одной ноги, затем второй ноги. И когда гангрена переселилась на правую руку и ей опять предложили ампутацию, она сказала: «Я умру с руками». Дочь Е.А.Булгаковой – Варвара Михайловна Светлаева, племянница писателя, по образованию ученый-химик, живет в Москве.