Необходимо отметить, что доминантные лексемы могут имплицитно поддерживаться (лексикой того же семантического поля) в других текстах. Например, для рассказа 7 ("Пропавший глаз") доминантным является корневой ряд, включающий и паронимически созвучный элемент (Британия), бриться-бритва-Британия-бритый-бритье-добриваться-добриться (18), однако данная доминанта частично подготовлена уже несколькими упоминаниями "объектов бритья": щетка-щеточка (распределение по текстам - 2(2)-5(1)-7(1)) - как щетина и как принадлежность для мытья рук, а также борода-бородка (распределение по текстам - 1(1)-5(5)-6(4)-7(1)).

Более актуальными для связи текстов являются доминанты с обратной отсылкой. Так, например, доминанта амбулаторный-амбулатория (6(9)), называющая место, где врач принимает больных сифилисом, а также "амбулаторную книгу", по которой обнаруживается степень распространения болезни среди крестьян, поддерживается однократным употреблением (амбулаторная книга) в рассказе 7. История с ампутацией (1(4)) бедра, описанная в рассказе "Полотенце с петухом", актуализируется в памяти читателя благодаря однократному употреблению лексемы и в финальном рассказе (7(1)).

Эффект антиципации можно наблюдать, например, в таких случаях. Лексема ампула (с маслом или морфием), в данном случае - фактически бесполезная, становится одной из доминант во "Вьюге" (4(3)), однако впервые она появляется в первом рассказе цикла (1(1)), где введение состава, хранящегося в ней, приносит пользу обескровленной девушке (т.е. вначале "проигрывается" благополучный исход ситуации, затем - неблагополучный).

Появление доминанты последнего текста цикла пузырь-пузыристая (7(3)), указывающей на характер ущерба глаза, подготовлено однократным упоминанием в рассказе "Тьма египетская" (5(1)): "бабка из Коробова, наслышавшись, что врачи делают прокол плодного пузыря, столовым ножом изрезала всю голову младенцу, так что даже такой знаменитый и ловкий человек, как Липонтий, не мог его спасти…"; этот фрагмент намекает и на возможный исход вмешательства доктора, если бы осуществилось намерение "резать" пузырь, но уже на глазу младенца.

Доминанту рассказа "Пропавший глаз" гной-гнойник-гнойные (7(4)) предвосхищают "гнойный аппендицит" (1(1)) и "чудовищных размеров гнойники" (4(1)). Доминанту рассказа остров (7(7)), возникающую как отражение мироощущения персонажа, - однократное употребление в "Тьме египетской": "В то время как воет и валит снег на полях, на экране, возможно, плывет тростник, качаются пальмы, мигает тропический остров" (5(1)); доминанту зеркало (7(8)), которая констатирует изменения во внешности врача, произошедшие за год, - упоминания "зеркальных сияющих шкафиков", в которые смотрит персонаж при начале работы (1(1)), и зеркала (6(1)); доминанта рассказа диплом (7(3)) - речь идет о страхе его лишения из-за врачебной некомпетентности - предвосхищается в "Полотенце с петухом" :""Я ни в чем не виноват, - думал я упорно и мучительно, - у меня есть диплом, я имею пятнадцать пятерок. Я же предупреждал еще в том большом городе, что хочу идти вторым врачом"" (1(1)).

Доминанту рассказа "Звездная сыпь" язва (11) подготавливает однокоренное язвительный (5(1)) - в данном случае, очевидно, можно говорить об одном из приемов языковой игры - реализации метафоры.

Доминантой с антиципацией и обратной отсылкой является в рассказе "Стальное горло" пара лексем труба-трубка (3(5)), обозначающая средство помощи девочке, трубку, вставляемую в горло, и одновременно печную трубу, названную в тексте. Ситуация предвосхищена описанием сосудов как "беловатых трубочек" (1(1)), а после "Стального горла" припоминается благодаря описанию трубы, в которой поет вьюга (4(1)). Доминанта дифтерийный-дифтерит (3(3)) подготовлена называнием "дифтерийного крупа" (1(1)) и актуализирована (уже после рассказа), благодаря "дифтерийной сыворотке" (4(1)).

Парными доминантами являются, например, лексемы возница (1(6) - 4(16)) и Грачевка (1(3)-4(2)), нагнетание их дополнительно сближает два текста цикла, находящихся в ситуации подобия, "Полотенце с петухом" и "Вьюгу". Рассказы "Крещение поворотом" и "Пропавший глаз" сближают в том числе и парные доминанты хлороформ (2(3)-7(2)) и щипцы (2(2)-7(6)). Параллелизм "Вьюги" и "Пропавшего глаза" (в обоих случаях врач находится в том числе и "на выезде", а пациент, к которому он отправляется, гибнет; сходны и другие ситуации) дополнительно задается несколькими парными доминантами, например - челюсть (4(2)-7(6)): в первом случае это, например, челюсть девушки, характерно дергающаяся перед смертью, во втором - челюсть солдата, которому врач неудачно удаляет зуб и в результате боится, что наступит смерть пациента; доминантная лексема внушает ощущение сходства и пациентов, и ситуаций. Парными в определенной мере оказываются первый и последний тексты цикла, описывающие начало и финал первого года службы, дополнительно параллелизм задается мелкими совпадающими деталями, например, упоминанием чемодана, с которым врач приехал в глушь (1(5) - 7(2)).

Параллель "врач - пациент" может быть подкреплена, например, через повтор уникального для цикла глагола вымолвил (3(1)-6(1)): таким образом сопоставлены лечащий "глотку" девочке врач ("Стальное горло") и больной сифилисом крестьянин, который просит полечить "глотку" ("Звездная сыпь"). Через повтор полгода (4(1)-6(1)) сопоставлены приобретающий опыт юный врач ("практически за полгода нахватался"; "Вьюга") и приобретший "дурную болезнь" крестьянин ("я уже полгода больной дурной болезнью"; "Звездная сыпь"). Неожиданно одинаковое именование (в первом случае - ироническое) ангел (1(1)-3(1)) делает двойниками самого врача ("Ущемленная, мой ангел! Какие тут к черту ванны!"; "Полотенце с петухом") и девочку Лидку ("Ангелов так рисовали"; "Стальное горло"). Параллелизм пациентов между собой может быть подчеркнут через указание на описанные с помощью аналогичных лексических единиц врачебные манипуляции над ними. Например, повтор вколол (3(2)-4(1)) объединяет умирающую невесту (вколол "шприц" "Вьюга") и девочку, больную дифтеритом ("вколол нож в горло"; "Стальное горло"); повтор вложил (1(1)-3(1)) - девушку, попавшую в мялку ("вложил марлевый тампон"; "Полотенце с петухом"), и Лидку (вложил "серебряную трубку"; "Стальное горло"). Девушка, попавшая в мялку, и умирающая невеста сопоставлены дополнительно через наименование дочка-дочь (1(1)-4(2)). Жених-убийца Пальчиков ("Вьюга") и солдат ("Пропавший глаз") сопоставляются через аналогичное описание действия - повтор вцепившись (в ножку акушерского кресла)-вцепился (в шубу) (7(1)-4(1)), через одинаковое наименование бедняга (4(1)-7(1)).

Через двух-трехкратный повтор могут быть сопоставлены персонаж и неодушевленный предмет или животное. Например, через корневой повтор глянцевый-глянец (2(1)-7(1)) задано подобие вида врача (выбрил "до глянца правую щеку"; "Пропавший глаз") и страницы книги ("шелестеть глянцевыми страничками"; "Крещение поворотом"); через упоминание окровавленной шеи (1(1)-3(2)) - девочка Лидка ("Стальное горло") и петух ("Полотенце с петухом").

В ЗЮВ может многократно констатироваться, что у пациентов жар, но градусник появляется только один раз и, собственно, тогда, когда он не особенно нужен - в рассказе "Крещение поворотом" (2 (1)).

Из числа вмешательств, проведенных врачом за год, наиболее высоко количество вычисток ("А вычистки? Вот у меня записано - восемнадцать раз"; "Пропавший глаз"), однако, естественно, не описывается ни одна из них и сама лексема фигурирует однократно (7(1)). Здесь можно говорить о принципах отбора фактов: Булгакову важнее показать роды, нежели уничтожение плода (или уничтожение плода табуировано). Если подобная манипуляция и описывается, то иносказательно, вытесняется в подтекст, как, например, в случае с солдатским зубом.

Внешне немотивированным оказывается упоминание куска ветчины (4(1)), съедаемой врачом после смерти пациентки в рассказе "Вьюга", однако при назывании ветчины возникает ассоциативный ряд, отсылающий к неэстетичным описаниям изуродованных тел пациентов в рассказах "Полотенце с петухом" (девушка, попавшая в мялку) и "Пропавший глаз" (раненый волчьей дробью) и актуализирующий сопоставление смерти и поедания, традиционное в мифологии.

Однократное упоминание использованной в переносном значении лексемы артистка (5(1)), поддержанное трехкратно употребленной в ЗЮВ лексемой амфитеатр и однократно употребленной опера, задает в том числе и аналогию между медициной и театром: в обоих случаях значима грань между явлением и сущностью, маской, симптомами, и тем, что скрыто внутри.

Однократные упоминания буфет (2(1) - "грызня мышей в столовой за буфетом"), брат (5(1) - "не посторонний мельник, а родной брат приехал ко мне погостить"), змеиный (3(1)) восходят, возможно, к законченным незадолго до ЗЮВ текстам, прежде всего, к роману "Белая гвардия".

Лексема бездомный (7(1) - "самому себе казался жалкой собачонкой, псом, бездомным и неумелым") создает образ, близкий образу Шарикова ("Собачье сердце") и Иванушки Бездомного ("Мастер и Маргарита").

1. Одной из работ, где проводится подобный анализ, является, например, диссертация: Ефремов 1999.
2. Автор благодарит Б. С. Шаповалова за помощь в составлении словарей. Текст "Записок юного врача" рассматривается по изданию: Булгаков М. Собр. соч. В 5 т. М., 1992. Т. 1.
3. Подробнее об этом в главе 1, параграф 1.
4. О Пальчикове как одной из ипостасей образа врача во "Вьюге" см: Яблоков 2002, 45 и др.

1. Ефремов 1999 - Ефремов В. А. Ассоциативно-вербальная организация цикла лирических новелл И. Бунина "Темные аллеи". Дисс. … какнд. филол. наук. СПб., 1999.
2. Яблоков 2002 - Яблоков Е. А. Текст и подтекст в рассказах М. Булгакова: "Записки юного врача". Тверь, 2002.